Создатель BioShock сомневается в смысле плазмидов — и делает свою систему по-другому

Джонатан Чей (Jonathan Chey), один из основателей Irrational Games, чьё имя связано с оригинальной Thief и BioShock, вернулся к размышлениям о том, как устроена его культовая франшиза. Уже в своей студии Blue Manchu он продолжает экспериментировать с immersive sim — жанром, который не раз получал признание критиков за систему, которая позволяет решать задачи совершенно разными способами.

На этот раз Чей задался вопросом: почему, собственно, это интересно? И более конкретно — почему в BioShock игроки концентрируются на паре-тройке плазмидов и всё остальное игнорируют?

«Я не забочусь о том, сколько у меня разных плазмидов. Я обычно полагаюсь на несколько проверенных способностей и стратегий, привыкаю к ним и использую их повсюду», — объясняет фундаментальную проблему издатель. Если у вас есть время только на один проход, то выбор сужается ещё больше. Остальные возможности существуют, да, но остаются нетронутыми.

Рогалик как способ разнообразия

Новая игра Blue Manchu, Godzone 6, предлагает решение этой проблемы. Это всё тот же immersive sim со сложными системами, но скрещённый с рогаликом и deckbuilder вроде Slay the Spire.

«Рогалик-формула помогает благодаря сжатому циклу прохождения», — пояснил Чей. «Но есть ещё кое-что, что необходимо для решения этой проблемы. Если вы хотите, чтобы люди исследовали разные части пространства возможностей, нужно рандомизировать то, что они получают, и дать им выбор — но с ограничениями. Представьте это как deckbuilder: вам предлагается палитра вещей, но вы видите не всегда то, что хотите».

Такой подход заставляет игроков не зацикливаться на одной стратегии. Каждый новый прохід предлагает иной набор способностей и инструментов, что стимулирует экспериментирование. Вместо того чтобы грузить игру со знанием, какие именно плазмиды (или их аналоги в Godzone 6) вам понадобятся, вы адаптируетесь к тому, что система вам предлагает.

Это решение напрямую воспроизводит логику roguelike deckbuilder: ограниченность выбора парадоксально расширяет игровое разнообразие.